ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

М.М. Поморцева

Дочь М.Е. Репина, г. Екатеринбург.

 

С чего начинается Родина?

(Воспоминания об отце - М.Е. Репине)

Природа у нас в Каслинском районе – чудо! Дети пишут о своей Малой Родине, о бабушках, дедушках, о предках – фронтовиках, об учителях. Интересный идеологический срез получается – социальные проблемы нашего времени глазами ребят, не замыленными, как у нас.

Главой нашей семьи была бабушка – Евдокия Капитоновна Черепанова. Мама с папой поженились в 1928 г. Папе – 20 лет, маме – 19.

А бабушке - 44. Они для неё малые дети. Так и главенствовала в этой молодой семье. Бабушка была мудрым человеком, стойким. Очень терпеливой. Мои первые воспоминания связаны с ней.

А потому очень отрывистые. Вечер. Сумерничаем (был такой хороший обычай, тёплый, семейный). Топится печка – голландка. На вилке, на огне жарится хлеб с какой-то вкусной колбасой (ветчиной). Пора спать. Приходит папа. И греет о бока печки наши с братом одеялки. Укрывает нас. Так тепло и уютно засыпать!

Вот кто-то приехал к папе. Оказывается, знаменитый писатель. Мы с братом в кухне-столовой на русской печке. Выглядываем. Так интересно. Гораздо позже, уже взрослой, я узнаю, что папа рассказывал П.П. Бажову о чугунной бабке. Получился у П.П. Бажова прекрасный сказ.

Так же точно из-за трубы печки мы смотрели на какого-то старого большевика. Теперь уже, к сожалению, не помню. Захаров? Ермаков? А может быть, другой? Прошло с тех пор более 70 лет.

Кухня была большая, кухня-столовая. Там обычно обедали, а вечерами пили чай из самовара. Там беседовали поздними вечерами взрослые, чтобы не мешать спать нам, детям.

Вот мы с папой, мамой идём на Залив – там авиационный праздник. Летают аэропланы, прыгают парашютисты, А потом идём на берег озера. Плещется волна. Шумят камыши. Взрослые разжигают костёр. Дымок. Мы собираем ракушки, гальку. Весь народ на празднике.

Такое счастливое довоенное детство!

«И женщина смеётся безмятежно!?» - нет, ни разу после войны я не слышала безмятежного смеха. Взрывы веселья, хохот –да. Безмятежного смеха не слышала. Может быть, уши у меня не так устроены. Бог его знает.

Вот мы с папой и мамой идём на водную станцию. Там теперь праздник – прыгают с вышки, соревнуются в плавании, гребут на лодках, мчатся на моторках.

Радостные оживлённые лица. Всё хорошо, но очень болят ноги в белых, с голубой каёмочкой парусиновых туфельках. Но признаюсь – не хочется уходить с праздника.

Вот праздник Великого Октября. Какая же годовщина? Я ещё не учусь. На плечах у папы. Ну, значит совсем ещё юный Октябрь. Серый пасмурный день поздней уральской осени…

Духовой оркестр, флаги, плакаты – очень интересно. Мама дежурит. Бабушка стряпает. Праздник продолжается.

Вот мама работает в местном детском санатории. Совсем недалеко от города. Мы с папой и братом идём повидаться с ней. Сосновка… Сосны вплотную к городу. Грузди буквально на ближайшей горке под слоем мха и иголок. Но мы идем в лес поглубже, за брусникой, потом сидим у ключика. Края его заросли мхом. Вода чистая, ледяная. Хлеб с брусникой. В кружке с водой плавает брусничный лист… А воздух! Он напоен сосной, травами. И всё это совсем рядом с городом. «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё – наша задача…». Помнится, (не совсем, конечно, верна цитата) такое. Взяли… Взяли-то столько и не по уму, и она теперь нам мстит. И тоже в полной мере. Где та горка на задах огородов? Где тот ключик? Увы! Только остались одни воспоминания.

Кустики брусники. Её много. Папа рядом, но нам кажется далековато. «Папа! Постой!». Конечно, если выпадал у папы свободный денёк, он был с нами, с малышнёй.

В кухне (она окнами на восток) очень солнечно, очень весело. Мама моет на шестке посуду, папа вытирает, и в два голоса поют:

Вставай, не спи, кудрявая,

В цехах звеня,

Встаёт страна со славою

Навстречу дня.

Мы с папой вдвоём лесной тропинкой идём в Кыштым. Там живёт бабушка, мама папы – Александра Степановна, баба Саша. Не могу вспомнить точно, когда это было. Видимо, всё-таки, летом 1941 г. В 1942 г. папа в основном лежал. А может быть, превозмогая себя, он всё-таки пошёл в Кыштым по зову бабушки. Тучи комаров, несмотря на жару, лес полон всяких звуков. Ароматы трав, сосны. Идём к бабушке «подкормиться». У папы, после «похода» в военкомат и рентгена, обнаружен туберкулёз. Бабушка писала, что она сэкономила пару булок хлеба, немного муки и отдаст самовар: «Пригодится».

Дядя Паша – главный механик Кыштымского механического завода. У него бронь. Он сутками не выходит с завода. Дома есть огород, корова. Всё это легло на плечи бабушки. Но пока не бедствуют.

Гостим. Меня, привыкшей к спартанской нашей обстановке, несколько смущают скатерти, комоды, половики. Да и скучно мне. Папа говорит с бабушкой. На полчасика прибегает дядя Паша повидаться с братом, обсудить тяжёлую обстановку в стране…

А когда пошли обратно, моросил дождь. Кусали комары. Очень устала (устали), очень уж хотелось домой. Не казался таким коротким 18-ти километровый путь.

Вот зима. Готовлюсь выступать в госпитале. Видимо, декабрь 1941 г. Самостоятельно выучиваю «Бородино» (мне 12 лет). Папа: «Ну-ка, ну-ка, почитай, я послушаю». Дохожу до строк:

«Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

Богатыри не вы …»

Папа возмущён: «И это ты собралась читать нашим раненым бойцам!». Естественно, мой выход «на сцену» не состоялся.

А вот другие воспоминания.

Школьники едут помогать больнице убирать урожай на подсобном хозяйстве. Морковку, капусту, картошку, свеклу. Я, естественно, в первых рядах. Ехать не в чем. Пока родители спят (папа болеет, не работает, пиджак ему сегодня не понадобится), беру папин пиджак и лечу в школу. Садимся, едем, работаем. Нас вкусно кормят – суп с мясом! И вдруг вижу: папа!

- Папка! Ты что?..

- Взгляни во внутренний карман!..

Смотрю. Там хлебные карточки на 6 человек! Да, если бы потеряла, нам голодная смерть. Карточки тогда действительно были для таких семей, как наша, вопросом жизни и смерти. Жили мы тогда уже на частной квартире. Ни одной даже грядки своей. Всё, что можно было выменять на продукты – уже давно съедено.

- Бабушка! Где моя кукла? (Гуттаперчевую куклу с ручками и ножками на резинках папа привёз ещё до войны из какой-то командировки).

- Мы её съели!..

- Баба! Правда, где?

- Ну, говорят тебе, съели. Я променяла её на ведро картошки!..

Конечно, за карточки надо было меня попросту выдрать. Но папа никогда в таких случаях не повышал даже голоса.

Взяв карточки, голодный, он пошёл в обратный путь в надежде получить хлеб на эти злосчастные карточки. И судя по записи в его дневнике, получил. Но этим путешествием из-за моей подростковой неуправляемости, непослушания, я, конечно, усугубила болезнь папы.

И последний наш выход с папой в поле. На поле наш участок с картошкой. Папа перенёс нас через широкий проток на руках, сам вымочил ноги. Собрали картошку. Положили в пару мешков. Повезли на тележке. До сих пор помню, как было тяжело папе перетащить эти мешки и нас через проток.

Окончательно папа слёг, и его не стало 17 июня 1943 г. В войну люди погибали не только в бою, в плену, но и в тылу, в глубоком тылу. Такова была жестокость войны.

А так детство довоенное запомнилось яркими детскими книгами, музыкой (патефон и пластинки), ярмарками, сумерничанием, когда взрослые рассказывали нам что-нибудь тихонько. Часто вспоминаю ласковую траву-мураву, по которой мы с бабушкой ходили за водой. Счастливое детство, в счастливой семье, в счастливой стране. Вспомните журнал «СССР на стройке». Какой подъём! Какой энтузиазм! Какое сплочение народа!

«А репрессии?» - спросите. Да, было. Из песни слов не выбросишь. Да, нельзя было в заметке, в газете, в иллюстрации допустить оплошность. Было бы очень худо. Поэтому и работали ответственно. Очень ответственно. Да, иногда мы так долго не видели папу, что бегали повидаться к нему в редакцию. Первый этаж – типография. На втором в кабинете работал он. С детства запах типографии был мне родным. И папа с папиросой в одной руке, с гранками газеты в другой, внимательно вычитывающий материал. Таким он и был запечатлен на одной из очень немногочисленных фотографий (к сожалению, утеряна) – беспартийный большевик, журналист, писатель.

Слева направо: внуки М.Е. Репина – Лямина Елена Юрьевна, Репин Василий Юрьевич,
Поморцева Ольга Генриховна. Февраль 1975 г. (Из семейного архива М.М. Поморцевой)

 

1951-1953 гг.
(Из семейного архива М.М. Поморцевой)