ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

В.В. Поздеев

Краевед. Исследователь уральской топонимики,

г. Челябинск.

 

Без вести пропавший солдат

 

Писать об отце трудно и тяжело по многим причинам. В детстве и в годы юности бывал на родине моих предков и отца. Я родился в гостях, в д. Ильино Миасского сельсовета Красноармейского района – на левобережье р. Миасс. Это примерно в 20 км от Челябинска, если добираться через пос. Мирный по висячему канатному мосту или через Ближний брод.

Старожилы в деревне меня узнавали, тепло отзывались о родителях. Из далекого детского прошлого всплывают отдельные эпизоды. Документальных записей родители не делали, письма не сохранились. Может быть, хранятся в военном архиве области в делах Копейского горвоенкомата. Расспросить и поговорить об отце не с кем, сослуживцы по работе давно умерли. Пытался хоть кого-то найти, но сотоварищи по лыжному батальону сложили головы свои с отцом практически в один день. Батальон погиб, перестал существовать 31 октября 1943 г.

Самый ранний эпизод относится, может быть, к концу лета 1939 г., мне уже стукнуло три года. Всей семьей едем на телеге из Челябинска в Ильинку. Родители восхищаются видами на урожай, про хлеб говорят, а я верчу головой, пытаюсь увидеть на кустах и березах булки хлеба или что-то из выпечки. Не обнаружив «хлебов», задаю вопрос. Телега остановилась, отец подошел к зарослям высокой травы, сорвал несколько колосьев и подробно объяснил мне все о выращивании зерновых и приготовлении муки для хлеба. Разговор не помню, но кадры из туманного прошлого позволяют реконструировать случай из детства.

Следующие два эпизода относятся к концу 1940 г. Отец, лежа, читает вслух газету, лежу с ним рядом, отец водит пальцем по заголовкам и читает их по слогам. Запоминаю буквы и учусь читать, научился. В ноябре –декабре того же года из Монголии, с берегов реки Халкин-Гол, где японцы или наши устроили боевую проверку Красной Армии, возвращается младший брат отца - Иван Федорович. От японских пуль направляют его воинскую часть на Карельский перешеек и на войну с финнами. На сей раз, повоевать не успел. Воевать пришлось перед «дембелем», с первых дней Великой Отечественной войны 1941 по 1945 гг. «Кукушка» (снайпер) попал ему в шею вместо головы. После госпиталя зачислили радистом в единственный дивизион гвардейских минометов («Катюш») в блокадном Ленинграде. Войну окончил западнее Берлина.

Первые дни войны. Стою с отцом у дома № 18 по улице Спартака, ныне проспект им. В.И.Ленина. День клонится к закату. Со стороны города строем идут солдаты. У солдат за плечами все имущество и скатки через плечо (скатанные шинели). Хором поют популярную с конца июня 1941 г. песню «Священная война» –вероятно, шли на станцию Чурилово для отправки на фронт. От песни у меня поползли «мурашки» по всему телу, и я вцепился руками за отца.

Недалеко от нашего бревенчатого двухэтажного дома № 22, на бывшем 5-м участке ЧТЗ, на пустыре, у кромки Никольской рощи, находилась школа. Ныне школа № 38 по улице Салютной. Во дворе школы штабелем сложили парты, освободили ее для военных нужд. Парты «усыпаны» детворой. Недалече от школы, со стороны ЧТЗ, проложена дорога, покрытая гранитными камнями – шоссе. Теперь это улица им. Героев Танкограда. По шоссе движутся танки за рощу – там в нескольких километрах был танкодром.

Танки выкрашены в белый цвет и четко прорисовываются на черной и непокрытой снегом местности. На отце черная шинель. По словам матери, он работал в охране ЧТЗ и был начальником караула, потом (якобы) начальником бюро пропусков. Мать, как настоящая казачка, в дела «хозяина» не вникала и поэтому, может быть, наговорила лишнего про сержанта НКВД. Охрана подчинялась какой-то дивизии НКВД.

Себя помню на территории завода, на бревнах у главной проходной. Рядом, в одном из двух бараков, после землянок, жили мои родители и, вероятно, мы с братом Геннадием. Отец уходит с группой вахтеров, меня оставляет под присмотром своего друга Николая Монойлова (Манойлова ?). Геннадия рядом нет. Он перед войной долго был на карантине в больнице. Отец поднимал меня, и я разглядывал в окно палату с единственным ребенком.

22-е апреля 1942 г. Отец в числе 40 сотрудников охраны призван в армию и зачислен в лыжный батальон. На кухне коммуналки он высоко поднял младшего брата, поцеловал и в сопровождении двух мужчин отправился на сборный пункт. Через несколько дней мать и ее средняя сестра Екатерина с детьми переехали в маленький лесной поселок при Северной подстанции ЧГРЭС г. Копейска. Поселились в землянке у старшей сестры Анны Александровны, недавно вернувшейся с берегов Сосьвы. Там она отбывала ссылку с 1930 г. и потеряла младшую дочь и супруга Дмитрия Егоровича Курочкина – церковного старосту из д. Козыревой.

Мать купила землянку, в 1947 г., при активном участии младшего брата отца - дяди Вани, построили дом на две семьи. Тогда я научился пилить, строгать, рубить, сверлить и драть мох на болотах, тяжело было строгать половицы.

Дядя Ваня вернулся 16 декабря 1946 г. и, до гибели отца, вел с ним переписку и, конечно, знал больше, чем писал отец. От него узнал о рейдах отца по тылам у немцев и причины редких писем. Иван Федорович про войну рассказывать не любил и не носил почерневшие награды – война напоминала ему о себе по ночам, во сне. Умер Иван Федорович 7 февраля 2005 г., не дожив немного до 90-летия (до 25 мая 2005 г.).

В 1975 г. поручили мне собрать сведения об участниках войны нашей организации: разговорить каждого из них стоило большого труда, особенно «сытых по горло» окопников. Более разговорчивыми были авиаторы из обслуги аэродромов, особенно один связист с передовой. Он много лет дружил с, ныне покойным, краеведом И. В. Дегтяревым, участником ВОВ с осени 1941 г. в качестве санитара на передовой. Про все были беседы, про войну – ни слова, и только один раз увидел у него на пиджаке потускневшие награды. Не любят участники войны о передовой вспоминать, про лихолетье...

Обычно лыжные батальоны формировали для пополнения воинских частей; лишь несколько из них стали самостоятельными воинскими подразделениями. Готовили батальон отца в Шершнях, а отправили с платформы «Косовский сад» (точнее Коссовский –фамилия и бывшая усадьба начальника участка службы пути Самаро-Златоустовской ж. д. Коссовского Ю. А.). Каким-то образом мать узнала об отправке и приехала, проводила отца в батальон специального назначения в Подмосковье. Там, по словам дяди Вани, отец с товарищами своими переходили линию фронта и несколько недель в немецком тылу разрушали связь, взрывали мосты и железнодорожное полотно, нападали на мелкие группы немцев, передавали разведанные цели для бомбардировки. Вот почему письма с фронта были редкостью, про военные дела ни слова. Содержание писем я бы назвал стандартным: пожелания и приветы матери, мне с братом, родственникам поименно, вопросы про житье-бытье. Иногда тексты треугольников украшали жирные темные полосы – военные цензоры вымарывали любую информацию о месте нахождения и прочих секретностях.

После открытки по случаю очередной годовщины Октября следовал перерыв. Потом пришло письмо от Николая Монойлова, друга детства, товарища по работе в охране, сослуживца и брата по оружию. Он подробно описал последний бой батальона специального назначения 31 октября 1943 г., где-то на просторах восточной части Могилевской области в Белоруссии. Батальон бросили против немецкого танкового клина. Очевидно, что батальон вооружен был прекрасно. Бой длился весь день. От личного состава осталось 7 раненых, включая Николая Монойлова. Отец получил 17 ран, из них 13 сквозных и истек кровью на месте боя.

После госпиталя Н. Монойлова и, выживших с ним, воинов зачислили в другую часть. Погиб Николай 23 февраля 1944 г. Батальон специального назначения перестал существовать и канул в лету, пополнив ряды без вести пропавших. Их оказалось, по последним публикациям, около одной трети от погибших. Издание «Книги Памяти» по областям и республикам список без вести пропавших уменьшило. Про отца я сам отдал текст в редакцию. Проверили его или поверили мне, но только в «Книге Памяти» (том 7 по Челябинской области на странице 215) про отца поместили текст: «ПОЗДЕЕВ ВАСИЛИЙ ФЕДОРОВИЧ 1906, Красноармейский р-н, ряд. лб, погиб 31.10. 43, Могилевская обл.»…

Мать перестала получать денежное пособие на нас, а оно в 1952 году составляло 220 рублей на двоих. Письма с фронта она сдала в Копейский горвоенкомат (или Горняцкий райвоенкомат) для оформления пенсии нам. Советские бюрократы и перестраховщики, назначили минимальную пенсию. По словам матери, отец имел звание сержанта, до призыва в армию, но она могла и напутать за давностью лет, хотя и «памятью не страдала» до конца своих дней.

Моя старшая дочь Инна училась в специальном классе, который числился в лыжной школе № 5. При школе был и сохранился музей лыжных батальонов. Собран огромный материал, но про батальон моего отца сведений в музее не было.

У матери стаж был неполный, зарплата швеи, охранника и банщицы - низкая: пенсию назначили 25 руб. 20 копеек; минимальная военная пенсия за отца равнялась 33 рублям. По моей подсказке мать моя, Дарья Александровна, стала переоформлять пенсию. В Копейске военкомовские работники нашли документы, и она стала получать пенсию за отца. На руки ей выдали документ от 03.10.1980 г. Вот его содержание. Дубликат. Извещение. Извещаю Вас, что Ваш муж, Поздеев Василий Федорович, 1906 г.р. уроженец д. Козыревой, Миасского района Челябинской области, находясь на фронте Великой Отечественной войны, пропал без вести в ноябре 1941 года. Похоронен – прочерк. Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о назначении пенсии (пособия) и предоставления льгот, установленных Правительством СССР. Первичное извещение выдавалось жене – Поздеевой Д. А. Основание: алфавитный журнал № 235 т. 2, лист 43, пн. 153. Подпись: ВРИО военкома г. Копейска.

Извещение привело меня в шок. О моем ли отце написано в документе? Родился отец мой, Василий Федорович, в день Василия, 25 апреля 1906 г. по новому стилю в поселке Ильинском Миасского станичного юрта 3-го военного отдела ОКВ, в Челябинском уезде Оренбургской губернии.

В первые годы Советской власти поселок относился к Черкасовскому сельсовету Миасского района Челябинского округа Уральской области. Затем находился в составе Сосновского района, перед войной –во вновь образованном Красноармейском районе; ныне –деревня Ильино Миасского сельсовета Красноармейского района Челябинской области.

И как отец мог сгинуть без вести в ноябре 1941 г. Его призвали в армию 22 апреля 1942 г. Об этом мне напоминает документ от 28 апреля 1942 г., выданный Тракторозаводским городским районным военным комиссариатом НКО СССР:

«Справка выдана гражданке Поздеевой Д. А. в том, что ее сын, муж (подчеркнуть) Поздеев В. Ф. отправлен в ряды Красной Армии по мобилизации в 1941 г. (рядового состава) 22/IV –42. На его иждивении жена 1906, сын 1937, сын 1936. Военком ст. политрук. Пп (Куренков). Нк части –интендант 3 ранга (Шубин)».

К рядовому составу относят: солдат, матросов, ефрейторов, сержантов, старшин и старшего старшину.

Все сведения о рядовых воинах хранятся в архиве МО СССР в городе Подольске, куда я обратился за разъяснениями и написал все известное мне про отца. Архив сделал запрос в Челябинский Облвоенкомат. Там служивые запросили документы Тракторозаводского военкомата. Меня вызвали по месту жительства в Металлургический райвоенкомат. В голосе сотрудника, по фамилии П-ко, слышалось плохо скрываемое раздражение. И чего я копаюсь в прошлом? Сообщил мне бегло ответ Облвоенкомата Подольска, пробормотал что-то про лыжный батальон. Копии ответа для меня у него «не нашлось», если не считать отписку про проведенное собеседование. Свое возмущение постарался скрыть, желание разузнавать о судьбе отца через военных людей с начищенными и блестящими наградами, полученными по случаю юбилея СССР, Советской Армии и за выслугу лет, у меня пропало навсегда.

Обратился в отдел кадров ЧТЗ; там очень быстро нашли анкету на самого младшего дядю, Федора Федоровича, а на отца, Василия Федоровича, анкеты нет. Оказывается, охрана предприятия была в подчинении НКВД, которое имеет свой ведомственный архив закрытого типа. Тогда все архивы были практически закрыты, а в этом –и зимой снегу не выпросишь. Работница отдела кадров посоветовала мне поискать живых свидетелей среди ветеранов предприятия и дала мне координаты известного всей стране Василия Васильевича Гусева. С собой взял старую фотографию - фотографию первого выпуска курсов комбайнеров 1936 г. при ЧТЗ, на которой есть мой отец. Он узнал на фото лишь несколько преподавателей и посоветовал сдать уникальную фотографию в музей ЧТЗ, что я и сделал, пересняв с нее копию. Старожилов, знающих родителей, мне не удалось найти среди ветеранов завода, да и времени свободного не было.

В последние годы много работаю в областном архиве с документами по заселению области и истории населенных пунктов. Однажды, перелистывая дело Р-395-3-184 Черкасовского сельсовета, увидел документ со знакомым мне почерком. Это был «Учредительный приговор» от 18 сентября 1927 г. жителей деревни Ильино Черкасовского сельсовета Миасского района о распределении земли между жителями деревни на период до 1939 г. Председателем собрания был мой отец, возможно, он был комсомольцем, коммунистом стал в 1933 г. Со слов матушки знал, что отец был первым председателем колхоза им. 1-го Мая в Ильинке, образованном в 1930 г. Его двоюродный дядя, Иван Курочкин, был председателем сельсовета.

В 1932 г. отца призвали в армию и направили в горячую точку: тогда был военный конфликт на КВЖД (Китайской железной дороге, собственность России и СССР). В это время его родственника арестовали за срыв сельхозработ, следы которого потерялись в лагерях НКВД. Мать успела на всякий случай получить от него справку с разрешением на выезд из деревни. К этому времени советская власть прикрепила селян к колхозам. Возрождено было «неокрепостное» право, да и рабочим потом запретили увольняться. У отца были все шансы получить тогда почетный чин «подкулачника». Он остался круглым сиротой в 1918 г.: моего деда, Федора Алексеевича, убили в Питере в смутное время. Бабушку, Александру Константиновну, в девичестве Курочкину, скосила «испанка» – такое название присвоили эпидемии гриппа 1918 г. Отец в 12 лет остался за старшего среди 6-ти братьев и сестер на заимке. Впоследствии заимка с множеством построек для скота и птицы стала совхозной фермой. Ферма «обросла» домами и превратилась в поселок Лесной.

Детвору воспитывал дядя, Иван Константинович. На его заимке организовали еще одну совхозную ферму, которая «обросла!» домостроеньями и превратилась в поселок Мирный Красноармейского же района. Дядю отца объявили «кулаком». Его оставили в деревне из-за воспитания оравы сирот, может быть по ходатайству отца и родственника, арестованного впоследствии.

На мировоззрение отца оказал влияние другой его дядя, Степан Алексеевич Поздеев. На Румынском фронте станичники объявили о нейтралитете по отношению к Советам. После развала фронта с боями проехали через самостийную Украину. В Сызрани к эшелону прицепили пару вагонов красногвардейцев и уговорили казаков освободить дорогу домой от Колчака. В 1941 г. Степана призвали в ряды трудовой армии и посадили в пермский труд. лагерь (типа нашего при ЧМЗ), где он встретился со своими сослуживцами – блюхеровцами. Отблагодарили!..

Старший брат матери, Александр Александрович Воронин, крупный чиновник в Троицке, попал в список «контры». Брат Василий, по крестьянской традиции, оставил семена в колхозе, не сдав государству, получил за это срок, отсидел, вернулся в деревню Козыреву. За несколько дней он успел создать антисоветскую организацию и получил 10 лет без права переписки (расстрел).

Старшую сестру, Анну Александровну, отправили на Сосьву лес заготавливать. Средняя сестра Екатерина, поповская жена с супругом, отправились колесить по Сибири. Причина бежать из деревни у родителей была серьезная и из-за должности председательской. Известно, что первых председателей колхозов, включая «десятитысячников» из числа рабочих, почти всех, в лучшем случае, отправляли на лесозаготовки, многих – в мир иной.

Так мои родители оказались в землянке в 1933 г. недалече от ЧТЗ, где все жили временно, как говаривали –«обуденкой», острословы преобразовали в Буденовку. Из колхоза к родителям приезжала делегация, чтобы уговорить отца вернуться в кресло председателя колхоза.

Любимой песней у отца была песня про сироту, в которой есть слова: «Уж никто не узнает, где могила моя». Такова судьба многих без вести пропавших воинов и по сей день.

7-11.01.2005 г. Челябинск.