ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

Н.И. Птухина

Член Каслинского литературного

творческого Объединения.

Г.М. Коровин

Краевед, г. Касли.

В.М. Рискин

Корреспондент газеты

«Челябинский рабочий».

 

… И пришло письмо от Сталина

 

После окончания Великой Отечественной войны минуло 65 лет. Но не утихают споры о личности И.В.Сталина, его роли в возникновении и ходе войны. Пусть эпизоды, о которых мы хотим рассказать, и незначительны, но все же, как-то его характеризуют… И происходили они не где-то, а у нас в Каслях…

Сюжет первый.

Яскина Варвара Андреевна родилась в 1923 г. в селе Лейтлинг Добринского района Саратовской обл.

При встрече с Варварой Андреевной она рассказала о своей жизни в Каслинском монастыре в военные годы. Монастырь и церковь при нем в то время уже не действовали, но рассказ заинтересовал.

Немцы, в большинстве своем, при Екатерине ΙΙ, были переселены в Саратовские земли. Они образовывали отдельные и солидные поселения. Предки Варвары Андреевны оказались в с. Лейтлинг. Отец до 1933 г. работал в колхозе на молотилке. Во время обмолота хлеба ему оторвало одну руку, стал работать сторожем. Мать работала на колхозной свиноферме. Подробностей не знает.

Из Лейтлинга всех немцев, включая и семью Варвары Андреевны, в 1941 г. эвакуировали в с. Суерка Тюменской области.

В январе 1943 г. Варвара Андреевна была мобилизована в трудармию и привезена в Касли. Селили на житье вначале по домам по ул. Декабристов (№ дома не помнит), потом перевели в общежитие по ул. Некрасова. Немцы – девчонки жили в 3-х домах: один 2-х этажный, два других – одноэтажные. Эти три деревянных дома до сих пор стоят и в них всё еще проживают люди.

В 1944 г. всех девушек перевели в бывшее здание Каслинского монастыря. Монастырская церковь не работала, но здание ее было целым. Там были проходная, вахтер, на работу добирались с конвоем. Комендантом был Бондырев, помощник его – Леонид Малов. Бондарев временами издевался над девчонками. Работали они много, а есть нечего, жили голодно. Девчонки, не выдержав, зарезали чужую козу. Комендант, в наказание, приказал виновницам стоять под холодным осенним дождем. По этому поводу была жалоба. Бондарева осудили, в заключении он и умер.

Варвара Андреевна работала тогда в литейном цехе, нормы всегда перевыполняла в полтора-два раза.

В 1946 г. вышла замуж за русского сварщика Василия Павловича Яскина. В 1948 г. всех немцев из Каслей выселили в район озера Сураткуль под Магнитогорск, где были золотые прииски и строился водный канал. Мужья могли остаться в Каслях, но все последовали за своими женами, как когда-то жены-декабристки за своими мужьями.

Из Сураткуля Варвара Андреевна послала письмо И.В. Сталину. Просила отпустить с приисков, т. к. была беременной. Пришел ответ от И.В. Сталина – отпустить. К мужу в Тюмень поехала вместе с бывшим каслинским мастером Тепляковым Александром Ивановичем. Александр Иванович тоже был женат на немке.

В 1952 г. муж в Тюмени заболел, не климат ему – уехал в Касли. А немке в Касли нельзя. Второй раз направила письмо И.В. Сталину с просьбой разрешить жить с мужем в Каслях, что имеет двоих детей. Вновь получила разрешение от Сталина. Но местные власти проигнорировали это разрешение и около 5–и лет жили они с мужем вдали друг от друга.

Пришло время, запрет на выезд отменили, и комендант сообщил ей, что может ехать в Касли, к мужу. Сказала коменданту, что у мужа в Каслях уже новая жена. Комендант посоветовал выгнать его новую жену. Этого она делать не стала. Позднее, от мужа пришло письмо, приглашал приехать к нему жить постоянно. Ответила – «Виноват, приезжай за мной сам». Но он приехать не мог, не отпустили с работы, а до отпуска было еще далеко. Во время своего отпуска, с 10 июня 1957 г., Варвара Андреевна сама приехала к мужу в Касли и до сих пор живет здесь по ул. В. Комиссарова.

Дом ей достался как наследство от отца мужа – Яскина Василия Павловича. Муж Варвары Андреевны умер в 1992 г. скоропостижно от сердечной недостаточности. Что характерно, не курил совсем, не выносил табачного дыма. Желающих покурить в доме с определенной строгостью выпроваживал: «Если хотите курить, идите на улицу, в доме не дымите!».

На работе Варвара Андреевна всегда «ходила» в передовиках, имеет 5 правительственных наград: медали «40 лет ВОВ», «За трудовую доблесть», «50 лет Победы в ВОВ», в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина и Знак «Отличник социалистического соревнования».

Много лет хозяйка дома хранит свою фотографию, которая красовалась когда-то на заводском Стенде Почета среди остальных двадцати передовиков завода. Размер ее примерно 70 на 50 см, не меньше. Когда фотографии на Стенде заменили другими, то старые фотографии в профкоме передали тем, кто на них изображен. Сказали: «На добрую память!».

По-русски Варвара Андреевна говорит понятно, но с довольно выраженным акцентом, а немецкий язык знает уже плохо. Но если встретится с кем-то из немцев, то изъясниться с ними на бытовом уровне сможет.

Очень жалеет Варвара Андреевна, что не сохранила ответы И.В. Сталина на ее просьбы, а ведь он дважды помог в ее беде. Не сохранились документы и фотографии тех лет. Единственная фотография у Варвары Андреевны за 1944 г. На ней три девушки, кроме самой Варвары Андреевны – Мария Ланг и Моника Петровна Миллер. Все трое из одной деревни Лейстлинг, все жили вместе в Каслях по ул. Декабристов, по ул. Некрасова, все – в одной комнате Каслинского монастыря.

У Варвары Андреевны четверо детей:

Яскин Николай Васильевич, 1948 г. рождения, токарь Каслинского лесхоза;

Ворожцова Людмила, 1951 г. р., живет в Екатеринбурге;

Плотиннова Татьяна, 1958 г. р. живет в Каслях;

Яскин Андрей, 1964 г. р., работает в ОАО «Радий».

Пенсию Варвара Андреевна получает неплохую, на жизнь вполне хватает, даже детям и внукам еще помогает.

Несмотря на свои 80 с лишним лет, выглядит хорошо. Около дома все прибрано, чисто. В доме такой же порядок, чистота, уют и очень тепло…

Сюжет второй.

За плечами 78-летней женщины – более чем полувековая борьба за свое и всей семьи честное имя. Чуть подрагивающими руками она держит решение суда, поставившее точку (наконец-то!) в этом длинном и, казалось бы, безнадежном деле.

Еще бы, ответчиками Хорошениной были такие серьезные организации, как информационный центр УВД и областная прокуратура…

Утром, 17 марта 1948 г., не ответив на приветствие Нины Дмитриевны (старшего нормировщика Каслинского радиозавода) вахтер пробурчал: «До работы не велено допускать: тебя выселяют».

- Сколько я тогда ни кричала от недоумения и боли, к кому ни кидалась с расспросами, но так ничего и не добилась, - рассказывает Нина Дмитриевна. – Всю жизнь нашей семьи до и после войны перелистала, но ни одной зацепки не нашла.

Правда, отец Нины, Дмитрий Михайлович, два года участвовал в первой империалистической, т. е. служил в царской армии. В гражданскую воевал под командованием Блюхера, а в 41-м ушел защищать социалистическое Отечество. Но не царская служба была причиной, и не сама Нина, когда в 42-м закрыла собой на картофельном поле перепуганных мальчишек-девчонок, на которых налетел с хлыстом пьяный объездчик.

Отработали 12 часов за станками (делали радиопередатчики для партизанских отрядов), – продолжает рассказ  на Дмитриевна, - и отправились собирать картошку, выковыривая ее из мерзлой земли. Мне 16 лет, остальные пятеро соседских ребятишек на три-четыре года младше. Тут на нас и наскочил на коне объездчик. Стал хлестать прутом. Все визжат от страха и боли, а мне деваться некуда: я –старшая. Встала перед озверевшим объездчиком, руки закинула и закричала: «Ты что делаешь, тыловая крыса?! Наши отцы на фронте кровь проливают, а ты вздумал их детей бить!». Так этот гад на меня свою лошадь направил. Я упала, но, на счастье, конь оказался умнее и совестливее всадника: топтать меня не стал, а поднялся на дыбы и сбросил негодяя.

А накануне, 17 сентября, младший брат Нины, 11-летний Саша Хорошенин, пошел отоваривать хлебные талоны. Обратно он не вернулся: толпа кинулась к открывшимся дверям магазина и в жуткой давке не заметила упавшего мальчика…

С повесткой на выселение отец, Дмитрий Михайлович, трижды солдат Советской державы, тяжелобольной человек, ходил по кабинетам, спрашивал, на каком основании сгоняют с родной земли его семью. Ему пригрозили: «Будешь ходить по инстанциям – в тюрьму посадим. И вообще, повестка выписана не на тебя, а на твоего сына»…

По решению суженного состава исполнительного комитета Челябинского областного Совета депутатов трудящихся от 20 февраля 1948 г. «Отселению из режимной зоны подлежало 2269 лиц, которые по условиям режима не могут быть оставлены в зоне».

Это теперь понятно, что дело было в строящемся секретном объекте, известном ныне как химкомбинат «Маяк». Во имя пресловутого щита Родины ломались судьбы и жизни сотен и тысяч людей. Но почему в число неблагонадежных сталинско-бериевскому режиму под молот государственной машины попала абсолютно безобидная семья Хорошениных?

В феврале 1947 г. сын Дмитрия Михайловича, 17-летний Николай, с двумя друзьями на лекцию в клубе опоздали, да и скучные, полные цитат классиков марксизма-ленинизма доклады их не интересовали. Они ждали танцев. Дождаться окончания лекции решили в коридоре. И вдруг свет погас. Наступившая темнота показалась парням предвестником свободы. Один из ребят, Блинов, забрался в пожарную бочку и закукарекал. Радостно загалдели второй товарищ, Грачев, и Николай Хорошенин.

На беду рядом находилась завуч местной школы, отлично знавшая всех трех бузотеров. Ребят забрали, и они, два месяца находясь в милиции, доказывали, что вовсе не покушались на срыв такого важного политического мероприятия, как лекция на международную тему. Состоялся суд, их отпустили без какой-либо отметки о судимости, а те два месяца зачли за год принудительных работ. И все же, эти семьи включили в список неблагонадежных. Но главное, что в черный список 17-летний Николай попал как глава семьи!

А сработали здесь чиновное крючкотворство и холопское желание прогнуться: эта самая ошибка, стоившая потрясений всем Хорошениным, прошла потом через десятилетия и легла в основу всех отказов Нине Дмитриевне на политическую реабилитацию.

От чувства унижения, ощущения полной своей беспомощности перед безжалостной государственной машиной отец слег. А 20 марта, за час до отправки, с ним случился приступ – тяжелый инфаркт, но вместо оказания медицинской помощи его положили в сани и повезли на станцию, где уже стоял телячий вагон.

До Юрюзани – места ссылки – семья Хорошениных под охраной вооруженных милиционеров добиралась целую неделю. Отца сразу положили в больницу. Позже установили редкий диагноз: лимфатическая лейкемия.

По словам Нины Дмитриевны, таких больных с 49-го по 51-й гг. во всей области было только двое. Ей пришлось ухаживать за обоими родителями –мать страдала запущенной базедовой болезнью. Но хуже всех пришлось оставленной в Каслях бабушке. Ее в ссылку не отправили, но из дома выгнали. Чуть ли не до конца дней своих она скиталась по соседям.

Нина Дмитриевна тоже могла никуда не уезжать, поскольку месяцем раньше вышла замуж и жила в доме мужа, члена партии, Петра Чиркина, и носила его фамилию. Но коммунист Чиркин предъявил молодой жене ультиматум: «Ты остаешься со мной, но отрекаешься от своих неблагонадежных родителей и брата». Нина на это пойти не могла, хотя в ту пору жена несгибаемого партийца носила под сердцем ребенка.

На аборт я тогда решилась, - покаянно качает головой собеседница, – не только потому, что без крыши над головой оставалась. Еще боялась, что ребенок унаследует от отца трусость, предательство и жестокое отношение к родителям. И с мужем мы разошлись: он от меня отказался, а я от него. С тех пор я замуж не выходила: поселилась в душе недоверие к мужчинам. И детей у меня не было.

Из Юрюзани в Касли Нина вернулась спустя полгода. Помог в этом … Сталин, письма которому она писала под диктовку отца. Вот ей из

Кремля и пришло разрешение вернуться. А писала, что в Каслях остался муж, без которого прямо-таки не жить. Пришлось пойти на обман вождя, поскольку очень беспокоилась о бабушке, оставшейся без угла.

Приехала и, пересилив себя, отправилась к Чиркину, попросила, чтобы приютил ее и бабушку: в родительский дом въехал местный партработник. Но муж отказал…. Нина вместе с престарелой женщиной стала скитаться по частным квартирам.

Мать и брата (отец умер в 51-м) из Юрюзани отправили в Свердловскую область, на станцию Кауровка, поскольку неподалеку стали строить Златоуст-36, очередную режимную зону, и в списке неблагонадежных первыми, разумеется, числились ссыльные из Каслей…

Добиваясь признания статуса политически репрессированной, Нина Дмитриевна подняла всю историю своей семьи, неизменно добавляя, что не Сталин и Берия виноваты в их высылке, т. к. в списки их внесли местные власти, спутав, кто есть глава семьи. В 1992 г., после долгих хождений по инстанциям, ей выдали справку, где установлен факт применения политических репрессий к ней и членам ее семьи, но спустя три года эту справку аннулировали распоряжением прокуратуры области. Мотив: семья Хорошениной выселена из Каслей по соображениям режима безопасности и сохранения государственной тайны.

В мае 2004 г. Центральный районный суд Челябинска на своем заседании под председательством В. Юсупова с участием представителей Н. Щура и А. Затеевой признал распоряжение прокуратуры от 07.09.1995 г. № 13 Р-95 незаконным, справку о реабилитации – действительной, установил факт применении политических репрессий к ней, ее отцу, матери и брату.

Вот и вся история. Остается добавить: со смертью вождя, созданная им система не рухнула. Иначе не понадобилось бы пожилой женщине убивать полвека (56 лет) на установление справедливости…

На вопрос для чего она столько сил и лет потратила, добиваясь какой-то справки, неужто ради прибавки к пенсии в сотню рублей, положенные жертвам политических репрессий, ответила, блеснув вновь повлажневшими глазами, - я это сделала ради себя, ради моей семьи, в счет моей погубленной молодости.