ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

Э.Б. Ершова

 ХХ век в судьбах каслинских семей

 

Революция 1917 года вихрем пронеслась над Россией и ее населением. Но не столько сами революционные события, сколько их последствия отразились на судьбах целых семей, отдельных людей, и не столько во время этих событий, сколько в последующие годы. 1917-й положил начало той ломке семейных традиций, которые существовали на Руси столетиями. Примером тому – обычная, рядовая провинциальная семья Закаляпиных из Каслей Екатеринбургского уезда Пермской губернии.

В небольшом заводском поселке – бывшем  владении Демидовых, проданном  ими и  перепроданном другим заводчиком – Каслинском заводе, известном своим чугунным художественным литьем, проживала многодетная семья Закаляпиных. У Степана Лазаревича и Прасковьи Никитичны было десять детей: пять сынов и пять дочерей. Семья  была очень дружная и довольно известная в «каслинском заводе», как тогда называли сам городок.

Степан Лазаревич занимался извозом и кустарничал, а Прасковья Никитична – домашним хозяйством и воспитанием детей. Все дети получили порядочное по тому времени образование: окончили церковно-приходскую школу, профессиональную школу при заводе, а три дочери, Прасковья, Татьяна и Елена, получили медицинское образование, а Елена еще и музыкальное.

Второе десятилетие ХХ века своим огненным дыханием не только опалило, но и кардинально изменило судьбу членов семьи. Еще за год до нового столетия семья осиротела: возвращаясь зимой 1899 года с ярмарки из Челябинска домой, замерз Степан Лазаревич. Лошади сами привезли его тело домой. В 1908 году от туберкулеза умерла старшая дочь Александра, оставив на попечении Прасковьи Никитичны трех малолетних детей – Анну, Валентину и Василия Сорокиных.

В 1916 году на первую империалистическую ушли старшие сыновья – Иван и Василий, оставив своих молодых жен с матерью. В этот же год от голода и разрухи, царившей в стране, уехали на строительство Китайской военной железной дороги (КВЖД) дочери Прасковья, Татьяна, Елена, сын Николай и внучка Анна.

1917 год семья встретила в составе: Прасковья Никитична, сыновья Семен и Михаил, дочь Анна с мужем Василий Ивановичем Смирновым и их сыновьями – Виктором и Валерием; сноха Агриппина Сергеевна – жена старшего сына Василия и внуки от дочери Александры – Валентина и Василий Сорокин. В предчувствии грозы и ожидания затих когда-то шумный и приветливый дом Закаляпиных в центре Каслей.

С Западного фронта пришло сообщение, что Василий Закаляпин пропал без вести. Позднее стало известно, что он находился в германском плену. Надежды на его скорое возвращение в семье не было. В 1917 году к своим теткам и сестре Анне уехала в Харбин Алевтина. В Екатеринбург на заработки подался Семен, где умер от инфаркта во время наступления колчаковских войск в 1918 году. Семьей он обзавестись не успел.

Летом 1918 года неожиданно для всех вернулся домой из плена Василий. Ему повезло, так как новое Советское правительство заключило соглашение с Германией по обмену военнопленных на российский хлеб. После нескольких лет супружеской жизни (с 1911 г.) у них, наконец-то, родился сын Борис в апреле 1919 года.

В 1918 году к матери из Харбина, уже в условиях гражданской войны, удалось добраться до Каслей дочери Прасковье с мужем Евстафием Шостак-Крицким, у которых также в 1919 году родился сын Ликарион. Прасковья привезла горестное известие о кончине в Харбине Елены, любимицы семьи, и самой образованной из всех. По воспоминаниям родных она умерла от тифа.

Все сестры – Прасковья, Татьяна и Елена, а также племянницы Анна и Валентина работали в госпитале китайской военной железной дороги (КВЖД).

Муж Прасковьи Степановны – Евстафий Ермолаевич Шостак-Крицкий был родом с Украины (где-то там до сих пор  живут его дальние родственники). Оттуда он завербовался на строительство КВЖД, но в связи с производственной травмой получил инвалидность и пенсию от русского руководства КВЖД. Это давало возможность обосноваться в Каслях, так как Украина была объята в это время гражданской войной и иностранной интервенцией.
       Удивительно, но даже в годы гражданской войны Е.Е. Шостак-Крицкий получал пенсию, которая вместе с приработком (он был еще и жестянщик: лудил кастрюли, сковородки, чинил металлическую домашнюю утварь) позволила купить недалеко от матери – на другой стороне от рынка – дом и отделился от всей семьи. Также, как и глава Смирновых, который в годы НЭПа стал заниматься частной торговлей и имел небольшое предприятие. 

В родительском доме осталась семья Василия Закаляпина и племянник Василий Сорокин. В связи с подписанием Брестского мира с войны вернулся самый старший сын Иван, тут же женившийся и обзаведшийся своим домом. У него родился сын Леонид.

С окончанием войны – мировой и гражданской, переходом к новой экономической политике жизнь, казалось бы, наладилась и шла своим чередом. Восстановилась связь с Харбином, оттуда приходили утешительные письма от Татьяны, Николая, Анны и Валентины, которые очень скучали по дому и хотели вернуться в Касли. Но сталинский лозунг об обострении классовой борьбы в ходе дальнейшего строительства социализма дошел и до такого глухого местечка, как Каслинский завод, где также, как и по всей стране, начались поиски «врагов народа», кулаков и социально-опасных элементов.

В середине 20-х в городе проводилась борьба с религией, шло разрушение многих красивейших церквей, построенных в течение двух столетий на средства народа и промышленников, предпринимателей. Не будучи истово верующими, Василий и Михаил (женившийся на первой каслинской красавице Ларисе Питерской) Закаляпины, обладая чувством справедливости, попытались защитить человеческое достоинство священнослужителей.

Этого не могли им простить ортодоксальные коммунисты, среди которых была племянница жены Василия Степановича Агриппины Сергеевны. Маленькая ростом, она носилась по Каслям в кожаной куртке и красной косынке и старалась везде наводить свои порядки, навязывать свои взгляды. Она-то и написала донос в ОГПУ на Закаляпиных, и за ними было установлено наблюдение, стала проверяться вся переписка, которая шла из-за рубежа, вначале из Харбина, а позднее из Шанхая, куда пришлось перебраться Татьяне, Николаю и Анне с Валентиной. Вызвано это было заключением договора между правительством СССР и Китая о возвращении из Харбина всех русских на родину, где большинство из них подверглось репрессиям. Понимая, что ждет их в Советском Союзе, они отказались возвращаться в Касли и переехали в глубину Китая.

В Шанхае Анна встретила свою судьбу – бельгийского дипломата Адольфа Графа, за которого и вышла замуж. У них родились две дочери: Жозетт (живет в городе Монт-Шаста штата Калифорнии, у нее четверо взрослых детей, живут в разных штатах США) и Мария-Луиза (живет в Аликанте на юге Испании, но чаще у дочери Джози в Лондоне. Там же живет и ее старший сын Ален).

Анна до последнего дня своей жизни помнила родину, очень хотела побывать в Каслях, но даже в годы хрущевской оттепели ей не дали визу на въезд в СССР, так же, как и не разрешили родному брату Анны Василию Сорокину навестить ее в Америке, где она после многих перемещений по Австралии, Китаю и Новой Зеландии осела  вместе с семьей Жозетт в Калифорнии.

Анна Сорокина-Граф до 92-х лет водила машину, и только по регистрации ее водительских прав родным из России с помощью профессора из Денвера Мэри Конрой удалось отыскать в начале 90-х годов Анну и ее дочерей. Они же считали, что всех родственников  в России давно расстреляли и никого не осталось в живых. Летом 1994 года Мария-Луиза с дочерью Джози и зятем Саймоном, проживающими в Лондоне, побывали в России и в Каслях, Екатеринбурге, Челябинске у многочисленных родственников, а Жозетт повидалась с одной из своих российских сестер в Денвере в 1995 году у семьи Конрой, а в 1999 году принимала ее у себя в Монт-Шасте штата Калифорнии.

Николай поколесил на своем веку по всему миру и к старости осел в пансионате для русских в Ницце, где и похоронен на русском кладбище.

Трагичнее сложилась судьба Закаляпиных в Советской России. Михаилу и Ларисе вместе с дочерьми Натальей и Верой пришлось бежать из Каслей в Петропавловск-Казахстанский. Вскоре к ним отправили племянника Бориса, которого родители спасали от ареста и передачи в детский дом, как сына «врагов народа».

На основании доноса Василий Закаляпин был раскулачен в 1933 году, обвинен в краже автомобильных деталей со склада ОГПУ, где он работал заведующим, и посажен в следственный изолятор. Родовой закаляпинский дом, построенный еще в начале ХIХ века, не раз перестраивавшийся в связи с увеличением семейства, был конфискован. Агриппина Сергеевна вынуждена была уехать в Петропавловск, где устроилась на работу кастеляншей при больнице. В 1937 году и она была арестована по обвинению в сокрытии своего, якобы, родства с фарфоровым фабрикантом Кузнецовым, ибо такова была ее девичья фамилия, но отец ее был просто зажиточным крестьянином в Каслях и вел свое хозяйство.

Самыми трагичными были для всего клана семьи Закаляпиных 1937 и 1938 годы. Василий сидел все еще в следственном изоляторе, так как никаких улик против него не находили, но отпустить было нельзя, ибо существовало мнение, что ОГПУ не ошибается, и если человек арестован, то он виноват во всех смертных грехах, а главное – перед Советской властью.

Под  подозрением  находился и Василий  Сорокин,  племянник, уехавший на работу в Пермь. В 1937 году был арестован и расстрелян как «японский и китайский шпион» Евстафий Ермолаевич Шостак-Крицкий. В начале 1938 года в Петропавловске арестовали Михаила Закаляпина, которому предъявили обвинение в шпионаже в пользу японской, китайской и германской разведок, в распространении панических и капитулянтских слухов и настроений.

В следственном деле Михаила, с которым удалось познакомиться автору, сохранились доносы о его разговорах о том, что Советскому Союзу одному  не справиться в случае войны с Германией, что правительству следовало бы наладить отношения с другими странами, ибо Гитлер усиленно готовится к войне с нами. Это были довольно обычные для того времени разговоры в обществе, но их иногда использовали для репрессий против людей.

Михаил по первому протоколу не признавал себя виновным в предъявленных ему обвинениях, а второй протокол был подписан либо не его рукой, либо рукой, трясущейся от перенесенных пыток (к сожалению, установить это сейчас невозможно, но подпись просто исковеркана). 21 февраля 1938 года, через три дня  после заседания

тройки, вынесшей ему смертный приговор, он был расстрелян. Семье сообщили, что он осужден на десять лет без права переписки. И только в 1993 году автору удалось уточнить дату его гибели.

В 1938 году Василию Закаляпину, наконец-то, заменили пребывание в следственном изоляторе на ссылку в поселок УАЗ (Уральский алюминиевый завод), построенный недалеко от Каменска-Уральского Свердловской области. Туда же была отправлена и Агриппина Сергеевна. Они получили комнату в бараке для спецпереселенцев. Так как В.С. Закаляпин был уже тяжело болен, то работала в столовых поселка его жена.

Борис Закаляпин, их сын, закончил в Петропавловске землеустроительный техникум и женился по очень большой любви на Тамаре Фомичевой – беженке с Украины во время Великого голода 1932-1933 годов.

Перед уходом в армию он убедил жену уехать к его родителям на УАЗ, где появилась в ссыльно-переселен-ческом бараке их дочь. В 1942 году на 48-м году жизни умер Василий Степанович Закаляпин, так  и  не увидев своего сына, воевавшего на Северо-Западном фронте.

Юристом еще до войны стал Виктор Смирнов, сын Анны Закаляпиной-Смирновой, воевавший в годы войны в рядах «Смерша». На оборонном заводе в Челябинске работал Валерий Смирнов, у него уже были два сына. Трудились и воевали на разных фронтах дети Закаляпиных, подрастали внуки. Встречались все они лишь после войны в Каслях в 1946 году, куда разрешили вернуться и Агриппине Сергеевне. Жила у родственников из милости с внучкой, которую старалась спасти от голодной смерти тем, что каждый день ходила с ней в гости к родственникам, близким и дальним, которых в те годы проживало в Каслях множество. И те, не имея сами большого достатка, все же делились последним куском хлеба с ними. Хочется по-русски низко поклониться им всем за ласку и доброту к тем, кто был лишен своего угла и крова.

По-разному сложились судьбы всех детей, внуков и правнуков четы Закаляпиных в ХХ веке. Но с определенностью можно сказать, что огромное влияние на их жизнь и судьбу оказали события ХХ века, и наиболее сильным оно было в результате революции 1917 года, разделившей и разбросавшей всех по Земному шару.