ГлавнаяСправкаДостопримечательностиИсторияХуд. ЛитьеАльманахТуризмРыбалкаЛегендыПоэзия и прозаФотогалереяОбъявления

  Рейтинг@Mail.ru

 GISMETEO: Погода по г.Касли

 Рейтинг@Mail.ru

 

 

Глава IV. ТРУДНОЕ СТАНОВЛЕНИЕ. ДЕМИДОВЫ (1752−1809)

 

Каслинский завод купил младший сын Никиты Демидовича Демидова (Антуфьева), основателя династии знаменитых уральских Горнозаводчиков, Никита Никитич Демидов (1684−1758). Кроме него, у Н. Д. Демидова было ещё два сына: старший − Акинфий и средний − Григорий. Акинфий был женат дважды: первой женой, как указывалось ранее, была Евдокия Тарасовна Коробкова, второй женой (с 1723 г.) Ефимия Ивановна Пальцева1. От первого брака у него было два сына, от второго − сын и дочь. Старшим был Прокофий (1710−1788), средним − Григорий (1715−1761), младшим − Никита (1724-1789) и дочь Ефимия, которая вышла замуж за Ивана Михайловича Сердюкова, сына владельца Вышневолоцкого канала. Эта ветвь Демидовых важна тем, что внук Акинфия и Евдокии Коробковой − Петр Григорьевич Демидов с 1804 года по 1809 год был владельцем Каслинского и двух Кыштымских заводов.

Основатель династии Н.Д. Антуфьев в 1720 году получил личное дворянство и фамилию Демидов. Акинфий, Григорий и Никита Демидовы в 1726 году, в подтверждение пожалованного их отцу потомственного дворянства, были пожалованы особым дипломом, копия с которого хранилась в Герольдии2. Акинфий Никитич, указом от 13 сентября 1740 году, пожалован был "за размножение им рудокопных заводов" в статские советники, а в 1742 году произведен в действительные статские советники3.

Никита Никитич Демидов за те же заслуги, что и его брат Акинфий, пожалован был в 1742 году в чин статского советника. Им были основаны заводы: Нижне-Шайтанский, Буйский на реке Буй в 50 верстах от Невьянского завода, Давыдовский медный − при речке Давыдовке (приток Камы, Пермская губерния), Верхне- и Нижне Кыштымские − в Оренбургской губернии, Лайский железоделательный − в Екатеринбургском уезде Пермской губернии4. Никита Никитич был женат и имел сыновей. К.Д. Головщиков называет пятерых: Василия, Евдокима, Ивана, Никиту, Алексея, но указывает, ссылаясь на Русскую Родословную книгу 1873 года, что в ней называются только трое: Иван, Евдоким, Никита. Согласно же Русской Родословной книге 1895 года, сведения К.Д. Головщикова подтверждаются. В ней значатся: Василий, Евдоким, Алексей, Иван и Никита5.

  При покупке Н.Н. Демидовым Каслинского завода было оговорено, что завод должен был поставлять в пользу государства ("в казну") определенное количество своей продукции. Согласно купчей 1751 года Н.Н. Демидов обязан был по принятии завода от Коробковых сделать по заказу от Оренбургской канцелярии: "...дощатого кровельного железа мерою аршинного и 3-х четвертного пополам, а ежели аршинного потребуется более половины, то сделать оного, ему Демидову, до 700, а обоих сортов 1300 пудов в предписанном будущем 1752 г. своим коштом"6.

Оказавшись в руках Н.Н. Демидова, Каслинский завод к середине XVIII века был окончательно достроен. К двум молотам, построенным Коробковым, в 1755 году прибавилось девять. К 1761 году числилось уже 11 молотов − 8 действующих и 3 запасных. Число молотовых (кричных) фабрик увеличилось до трех7. В 1755 году была построена заводская лесопилка − "пильная мельница для пилования на разные заводские надобности тесу в 2-х рамах".

В 1758 году, согласно указу Берг-Коллегии от 2 сентября и указу Оренбургской канцелярии от 4 декабря, в Каслинском заводе было начато строительство медеплавильной фабрики с двумя печами для очистки меди. Таким образом, чугуноплавильный и железоделательный Каслинский завод стал одновременно и медеплавильным8.

Во владении Н.Н. Демидова (старшего) Каслинский завод находился до 1758 года. После смерти Н.Н. Демидова в этом году его имущество было поделено между сыновьями. Никите Никитичу (младшему) отошла так называемая Шайтанская часть с четырьмя заводами: Шайтанским, Каслинским, Кыштымским Верхним и Кыштымским Нижним. На долю Н.Н. Демидова-младшего (1728−1804) приходится основная заслуга по завершению строительных работ и преодолению всех трудностей роста Каслинского завода. В его владении Каслинский завод находился по 1804 год. Н.Н. Демидову было 30 лет, когда он стал полноправным владельцем четырех заводов. Из 46-летнего периода управления Никиты Никитича (младшего) около 20 лет ушло на обустройство заводской жизни и приведение заводского производства в норму.

Доменное производство испытывало сложности с древесным углем и рудой, которая шла из незначительных месторождений. Они быстро вырабатывались и уже по ходу дела приходилось вести дополнительные разведочные работы для выявления новых месторождений. Древесный уголь, из-за отсутствия опыта углежогов, получался далеко не всегда качественный. Кроме того, завод испытывал и другие трудности: "бывают иногда, − говорится в ведомости 1761 года, − бедственные приключения, пожары, прорывы, наводнения и прочее, от чего становятся весьма большие убытки"9. Так, в 1758 году дотла сгорели оба только что построенных Кыштымских завода, восстановление которых потребовало больших средств.

Главной заботой Н.Н. Демидова были беспрерывное действие домны и постоянная молотовая работа. Обращаясь в одном из писем к заводским приказчикам, заводовладелец строго наказывал, чтобы они крепко помнили "о деле завсегда и во всем хорошого и щегольского с похвалою у нас железа"10.

Н.Н. Демидов требовал от приказчиков Каслинского и Кыштымского заводов (все письма Демидова, как правило, адресовались двум заводским конторам), чтобы из каждой домны суточный выход чугуна составлял 300 пудов. "...Да и о всем протчем, − писал Демидов, − генерально чинить и делать с радением и неусыпностью"11.

Опытным путем был установлен оптимальный состав засыпаемой в доменную печь железной руды, позволявшей получать чугун высокого качества с разных рудников:

6 пудов железной руды с Маукского рудника, 10 пудов с Пашенного, 10 пудов с Берденишского, вееной руды 5 пудов. Всего по 31 пуду в калошу (устройство для засыпки руды), которых в сутки проходило от 25−30"12.

Заботясь о доменном производстве и ковке железа, горнозаводчик должен был решать вопросы, напрямую не связанные с работой завода, но без решения которых все усилия становились напрасными. Одной из таких проблем, требующих безотлагательного решения, был недостаток воды в заводском пруду. Другой, не менее важной проблемой, был недостаток рабочих при заводе. "Маловодие" и "малолюдье" − вот с чем пришлось столкнуться Коробковым, а потом и Демидовым. Если первые отступили, то вторые прошли весь путь до конца, решив эту проблему.

Выход с должным пополнением воды в заводском пруду был найден за счет переброски в него воды из ближайших озер, за 20 верст в округе. Кому пришла эта идея, кто явился автором проекта провода воды через естественные озера (Круглое, Долгое, Букоян) − остается неизвестным. Несмотря на то, что при Коробковых, в момент строительства заводской плотины, было построено в окрестностях Каслинского завода семь плотин, воды "для фабричного действа" было недостаточно, из-за чего завод часто простаивал.

При строительстве Верхне-Кыштымского завода на речке Кыштым была возведена еще одна плотина, нижняя, что позволило поднять уровень воды в Каслинском пруду. В ведомости 1761 года указывалось: "Оная же нижняя плотина сделана по крайней непремнуемости (необходимости) для происку из оной каналами, за умалением на вышеозначенном Каслинском заводе воды"13. Со строительством этой плотины проблема необходимого запаса воды в Каслинском пруду была решена. При этой плотине был построен Нижне-Кыштымский завод.

Главным в деле пропуска воды было сочетание искусственно построенных водоемов, каналов, небольших плотин по болотистым местам с естественной цепочкой озер, расположенных друг возле друга у подошвы Борзовских и Потаниных гор (Круглое, Долгое, Букоянское озеро и Букоянский исток). Вода проходила по каналам, попадала в естественные озера, затем по новым каналам текла в Нижне-Маукский пруд, который был образован с помощью двух плотин (нижней и верхней). Из Нижне-Маукского пруда по руслу реки Маук вода текла в Каслинский пруд. В ведомости Каслинского завода 1762 года отмечено: "Для пропуску с Нижне-Кыштымского завода из пруда воды чрез озера в Нижне-Маукский и Каслинский пруды выкопаны в разных местах каналы и укреплены по низким местам плотники, ибо в помянутом Каслинском пруду было маловодие и на действие фабрик воды не доставало"14. В этом же документе указывается, что перебрасываемая по системе каналов "вода и поныне действо имеет". Кстати сказать, эта водная система отчасти сохранилась и действует до настоящего времени.

Если проблема недостатка воды к началу 60-х годов XVIII века была практически решена, то нехватка рабочих рук для добычи руды, выжигания угля, перевозки сырья и готовой продукции оказалась более сложной, ее решение растянулось на десятилетия и носило поэтапный характер. Рабочих людей при Каслинском и двух Кыштымских заводах во второй половине XVIII века катастрофически не хватало, а, как указывалось в ведомости 1762 года, "вольных охотников с указными пашпортами ни за какую цену в русских жительствах для заводских работ сыскать невозможно, ибо те заводы состоят внутри самой Башкирии"15.

Этот факт во многом определил первоначальный характер формирования населения Каслей. Все "незаконнорожденные и непомнящие родства" были не в ладах с законом. Из них выделялись старообрядцы и разного рода преступники (воры, бандиты, конокрады и т. п.). Те и другие относились к разряду "беглых людей, которые в сыске". Поэтому важно подчеркнуть, что без особых договоренностей между Коробковыми; Демидовыми и приходящими к ним "беглыми людьми" вряд ли возможно было построить завод. Взаимоотношения между приказчиками, служителями, работными людьми − с одной стороны, и Коробковыми, Демидовыми − с другой, были куда сложнее и крепче, чем можно это представить. Именно эта часть населения, которая образовала категорию "вечноотданных", строила завод, но для расширения производства этих людей (354 души) было недостаточно.

Первым шагом Демидовых в решении проблемы рабочей силы было принудительное переселение в Каслинский, а потом и в Кыштымские заводы собственных крепостных крестьян. Для этого из Ромадановской и Людиновской вотчин Демидовых (Калужская губерния) было переведено в Каслинский завод 373 души, за которых Демидовы платили по-прежнему их месту жительства в Калужскую провинциальную канцелярию подушные деньги. За 353 души "незаконорожденных и непомнящих родства" Демидовы платили в Исетскую провинциальную канцелярию в год по 1 руб. 10 коп. с души.

В 1762 году, по сведениям Каслинской заводской конторы, при заводе годных в работу людей было 727 душ, а именно: "…при ремеслах и работах мастеров и подмастерьев, учеников и работников − 225, в простых разных заводских работах − 273, престарелых, малолетних, которые в работу негодны, також беглых, умерших и взятых в рекруты − 229". С переводом в Каслинский завод крепостных крестьян здесь образовалось две категории населения: "вечноотданные" по указам − 354, собственно крепостные − 373 души16. Эти две категории и составили подавляющее большинство постоянных работников Каслинского завода и жителей поселка. Принудительный перевод на завод крепостных крестьян из центральных губерний, однако, не решил в Каслях проблемы рабочих рук*.

Еще указом 1724 года Петром I была введена приписка государственных крестьян к частновладельческим заводам для выполнения на них вспомогательных работ с таким расчетом, чтобы заводовладелец за этих крестьян платил все необходимые подати17. Указом Государственной Берг-Коллегии от 13 сентября 1753 года (да указу Правит. Сената) эта приписка была регламентирована следующим образом: "...всякому доменному водяному заводу, считая на одну домну по 100, да каждому молоту по 30-ти дворов, полагая во всяком дворе мужска пола по 4 души годных в работу"18.

Демидовы, воспользовавшись имеющейся возможностью, обратились в правительство с настоятельной просьбой приписать к своим заводам государственных крестьян Сибирской и Оренбургской губерний. По указам Сената от 28 июня 1756 года и 27 февраля 1757 года к Каслинскому и двум Кыштымским заводам были приписаны государственные крестьяне Куяровской, Юрмыцкой, Угненской и Чубаровской слобод Краснослободского дистрикта Сибирской губернии, а также крестьяне Исетской провинции, Шадринского дистрикта, Масленского острога с селами и деревнями и крестьяне села Полевского Барневской слободы с деревнями ("годных в работу" от 15 до 60 лет) в количестве 2499 душ19.

В рапорте Н.Н. Демидова от 22 ноября 1756 года сообщалось, что на Каслинском заводе 539 приписных государственных крестьян и работают они при рубке дров на углежжение за подушный оклад и их "сверх подушного оклада ни по какой нужде в заводские работы употреблять не велено"20.

Приписные крестьяне работали без каких-либо заметных конфликтов до 1760 года. В начале этого года началось массовое неповиновение приписных крестьян на Урале и в Сибири, в них были втянуты и приписные крестьяне Каслинского завода, что вновь обострило ситуацию с выпуском чугуна и производством железа. Причиной волнений в большинстве случаев был произвол горнозаводчиков, приказчиков и значительная удаленность заводов от мест проживания крестьян. Крестьянские хозяйства несли значительные убытки. Вместо того чтобы в разгар летне-осенних работ быть на своей пашне и покосе, крестьяне вынуждены были трудиться при заводах.

Центром волнений приписных крестьян Каслинского завода стал Масленский острог. Против непослушных были направлены воинские команды, содержание которых шло за счет заводчика. Чтобы погасить конфликт, правительство, кроме применения силы, пошло на некоторые уступки. В 1760 году дальнейшая приписка крестьян к завоам была прекращена, а 9 апреля 1763 года вышел указ, по которому заводчики обязаны были выдавать приписным заработанные деньги на руки, с тем, чтобы подушные деньги они платили сами. Но это были, как всегда, только полумеры. Приписка к заводам Урала продолжала наносить ущерб крестьянским интересам. Это и привело к массовому участию приписных крестьян в Пугачевском восстании. Они вместе с башкирами участвовали в поджогах и грабежах уральских заводов.

Даже неполное решение главных проблем, которые стояли перед Каслинским заводом в 50−60-х годах XVIII века, положительно сказалось на заводской жизни. В первую очередь это заметно проявилось в доменном производстве. При регулярных поставках руды, древесного угля и должном уровне воды в пруду доменная печь работала бесперебойно и безукоризненно. Выпуск чугуна из домны производился три раза в сутки. За один выпуск выплавлялось, к примеру, в 1762 году 280−310 пудов чугуна. Из 100 пудов железной руды выплавлялось 34 пуда 10 фунтов чугуна, а из 100 пудов чугуна выковывалось железа кричными молотами по 66 пудов 30 фунтов (в угар чугун уходило по 33 пуда 10 фунтов)21. В 50-х годах XVIII века было найдено несколько новых месторождений железной и медной руды и заложены железные рудники: три Маукских и четыре Вязовских в 30 верстах от Каслинского завода, Магницкий в 36 верстах, Извезный − в 10 верстах, три Синарских и Багарякских − в 50 верстах от завода; медные рудники: пять Иткульских − в 35 верстах, два Багарякских − в 60 верстах от завода. Однако следует отметить, что месторождения медной руды оказались незначительными22.

Расширение завода и нововведения позволили значительно поднять производительность Каслинского завода, о чем свидетельствует следующая таблица.

 

Продукция Каслинского завода в 1750−1770-х годах**

Годы

Число

Продукция

 

домен

молотов

выплавлено

чугуна (тыс. пудов)

изготовлено

железа (тыс. пудов)

1750

1

2

24,0

16,0

1760

1

11

99,4

64,4

1770

1

10

128,6

120,0

 

В начале 60-х годов Н.Н. Демидов пытался пустить медеплавильное производство. В 1760 году была построена фабрика с двумя медеплавильными печами и двумя горнами (гарфуфферным и гармахерским). 22 января 1761 года печи были пущены, но ненадолго. Из-за незначительности месторождения меди в районе Каслинского завода производство было свернуто.

В 50−60-х годах XVIII века завод выпускал в основном полосовое железо, другие сорта, такие, как связное 4-гранное, в 1,5 дюйма, в 1 дюйм с четвертью, в 1 дюйм производилось в небольших количествах. Тонкие сорта листового и шинного железа, за неимением специальных фабрик и обученных мастеровых, не выпускались вообще23.

К 1762 году в Каслинском заводе были построены специальные помещения (амбары) для хранения готовой продукции, заводская кузница с четырьмя горнами с мехами. При лесопилочной была устроена мучная мельница "о двух поставах"24, то есть с двумя парами мельничных жерновов.

Завод выполнял и военные заказы. Так, в 1762 году по указу канцелярии Главного правления заводов было отлито 60 чугунных пушек (фунтовых и двухфунтовых) и 49325 ядер и картечи. Военный заказ не носил регулярного характера, основной продукцией завода во второй половине XVIII века были: штыковой чугун, полосовое (полосное) железо, тяжеловесные литейные припасы, отливаемые в песке (чугунные наковальни, бочки на валы разных рук, донные подфурменные доски и т. д.). При этом была одна особенность: из-за того, что в 50−60-е годы XVIII века доменное производство работало не на полную мощность, практически весь чугун уходил в передел на железо. Литейной продукции было немного. В 1759 году из 95.237 пудов выплавленного чугуна − 91.035 пудов было переделано в 64.440 пудов железа, 4.198 пудов ушло на отливки для заводских надобностей25. В этом году при заводских работах находились приписные крестьяне, поэтому производство чугуна заметно возросло. Но уже в 1762 году, в период крестьянских волнений, производство вновь упало. Было выплавлено 73.865 пудов чугуна, отлиты были только 141 наковальня, остальной чугун ушел в передел, причем полосового железа было получено 32.069 пудов и 7 пудов стали26.

В начале 70-х годов XVIII века Каслинский завод стал получать чугун в объеме максимально возможной мощности доменной печи. Так, за 1772 год, несмотря на то, что доменное производство работало с остановками, было получено 115.221 пудов чугуна27.

Общее управление заводами (Каслинский, два Кыштымских) осуществлял сам Н.Н. Демидов. На местах повседневными заводскими работами руководили приказчики, в подчинении у которых находился очень небольшой штат (конторщик, два-три служителя). До Пугачевского восстания Демидов приезжал на заводы, а после восстания − не был ни разу. Руководство осуществлялось по письмам-распоряжениям. Согласно характеру вопросов, которые задавал Никита Никитич, сложилась своеобразная форма заводской отчетности. Информация с заводов шла как минимум по двум каналам: непосредственно от заводских контор и от осведомителей, которые выполняли свои обязанности в добровольно-принудительном порядке, причем заводчик строго наказывал приказчикам, чтобы информаторов не трогали.

До пугачевских событий (1773−1774) приказчиком Каслинского завода был Яким Аврамов, а конторщиком − Евсей Соколов. После подавления восстания приказчиком стал Иван Серебряков, а конторщиком − Василий Блинов. В 1790 году Каслинским заводским приказчиком был уже Прохор Блинов, а служителем − Шелегов. Каслинские и кыштымские приказчики, конторщики и служители были связаны между собой круговой порукой и обязаны были докладывать друг о друге Н.Н. Демидову. Они не имели права без разрешения горнозаводчика покидать должность и завод. Если возникала необходимость куда-либо отлучиться по служебной надобности, обязаны были делать запись в специальном журнале. Все письма-рапорты, предназначенные Н.Н. Демидову, подписывались приказчиками и служителями заводских контор совместно.

Дальнейшей стабилизации и развитию производства помешало восстание 1773−1775 годов (Пугачевский бунт). Согласно историко-географическому описанию (автор не установлен)*** отряд пугачевского атамана Белобородова 26 февраля 1774 года был выбит из села Гробово (западная часть Екатеринбургского уезда) правительственными войсками под началом премьер-майора Гагрина. С уцелевшими повстанцами Белобородов ушел в Каслинский и Кыштымский заводы, где было много приверженцев Пугачева28. Каслинский завод в руках восставших находился с 3 января по 12 марта 1774 года29. Переворот в Каслинском заводе, если так можно сказать, произошел еще до прихода Белобородова. Ночью 3 января 1774 года сюда приехали несколько человек из Кыштымского завода. Священник А.И. Дергачев в своих записях отмечает, что среди них были два казака из команды майора Чубарова, кыштымские и каслинские жители, которые были ранее посланы с шихтмейстерами Кунариным в Косотур**** и Ярцевым в Кыштым для защиты заводов от восставших башкир.

Прибывшие прежде всего остановили заводское действие, собрали мастеровых людей и объявили им, по словам Дергачева, "с какого-то манифеста копию"30. Потом бунтовщики захватили приказчиков и конторских служителей, заковав их в железо, отправили в Кыштымский завод. Также были захвачены 350 человек из военной команды, присланной из Екатеринбурга еще в декабре 1773 года для охраны завода, но скорее всего это была их добровольная капитуляция.

Утром 3 января Григорий Комиссаров зачитал еще один манифест, никем не заверенный и без правительственного указа. Заводские, выслушав манифест, приняли его на веру и, как говорится в рапорте священника, "сделали междусобой великое междоусобие. Кто из них прежде обидел чем-либо, или у каких дел кто приставлен был, всех тех сковали, а пожитки их грабежом обирали"31. Видя все это, священник пытался возмутившихся жителей как-то образумить, но в ответ ему было заявлено: "Мы де Сената указов прежних не слушаем, а все учреждение будет новое"32.

В Каслях начался грабеж. Стали грабить всякие заводские припасы. Заводские дела, вытащив из конторы на улицу, все сожгли. Арестованные майор Чубаров (командир посланной в декабре 1773 года военной команды), подпоручик Кологривов и другие офицеры, каслинские и кыштымские приказчики и несколько солдат были отправлены в Косотурский (Златоустовский) завод, где повстанцы Ивана Грязнова повесили Чубарова и Кологривова33. По приказу казака Флора Ялжарова были взяты господские деньги, медная и оловянная посуда, лошади и все увезено в Кыштымский завод, где находилась база восставших.

"Бывши в неволе, под игом... Пугачева, через смертельные и мучительные пристрастия от атамана злодейской толпы, − писал в рапорте Дергачев, − мы принуждены были во всех священнослужениях в пристойных местах возвестить имя императора Петра III без всякого от командующих письменного о том повеления и формы"34. Мятежники заставили священнослужителей под страхом виселицы совершать церковную службу по старообрядческим канонам. Именно по этому поводу сокрушался в рапорте Духовному Правлению священник Дергачев35.

По прибытии в Каслинский завод атамана Белобородова было построено деревянное укрепление, в котором был собран отряд мятежников до 1000 человек.

События с октября 1773 по июнь 1774 года послужили серьезным испытанием как для жителей Каслинского и Кыштымского заводов, так и для самого Н.Н. Демидова. Заводские крестьяне рисковали жизнью и личным имуществом, заводовладелец же − своим состоянием. Кроме всего прочего, "милостивый государь, прещедрый отец и покровитель Никита Никитич", как его величали приказчики, в ходе Пугачевского восстания понес и моральные издержки, если так можно сказать. Дело в том, что демидовские заводы (Каслинский, два Кыштымских) добровольно, без какого-либо сопротивления перешли на сторону Пугачева36. Приказчик Кыштымского завода Иван Селезнев присягнул восставшим, за что был повешен карателями37. Учитывая характер Н.Н. Демидова, его нетерпение к неправде, беспорядкам и "ослушанию в запрещенном", "поноровки и потачки и всяких дурностей"38, его глубокую веру и уважение к государственному порядку, для него это был настоящий удар. До сих пор точно не выяснены причины столь быстрого перехода крестьян и мастеровых на сторону Пугачева, роль в этом старообрядцев.

В "Истории металлургии Урала" говорится, что Каслинский завод работу на владельца прекратил в октябре 1773 года и бездействовал два года39. Дата остановки Каслинского завода 2−3 января 1774 года более всего соответствует действительности (доменное производство было пущено только 24 декабря 1775 года)40. В "Истории металлургии Урала" подтверждается факт добровольного перехода Каслинского завода на сторону Пугачева и говорится, что весной 1774 года он был взят правительственными войсками41.

Завод заняла военная команда премьер-майора Гагрина, который преследовал атамана Белобородова. За несколько дней до наступления Гагрин остановился с отрядом у Травяного озера в четырех верстах от Каслей по Шадринскому тракту. В это время в мятежном Кыштымском заводе шел бой с большим башкирским отрядом, который, ворвавшись в поселок, устроил настоящую резню. Кыштымцы трижды посылали к майору прошение о военной помощи, но Гагрин, нахлестав по щекам посла, отправил его назад со словами: "Зачем прежде мужики кормили татар хлебом? Умел и хлебом кормить, умей и защищаться от них"42. Только третий посол уговорил премьер-майора Гагрина пойти на выручку кыштымцам.

Путь отряда проходил через Каслинский завод. Утром 12 марта солдаты майора Гагрина штурмовали его. В сражении было убито 57 мятежников, захвачено в плен 420, отобрано 300 лошадей и четыре знамени, которые были здесь же публично сожжены43. Оставив в поселке незначительную команду, отряд Гагрина ушел в Кыштымские заводы.

До 29 июня все было спокойно, но на рассвете этого дня к Каслинскому заводу подошло значительное число конных башкир. Прежде чем напасть на заводской поселок, они отогнали скот, который только что был выпущен, а затем приступом взяли городскую стену. Ворвавшись в поселок, они с визгом и криком носились по улицам, во многих местах подожгли дома. Заводские жители, казаки и солдаты разбежались в разные стороны, каждый спасался, как мог.

Не встречая сопротивления, башкиры прошли в сам завод и подожгли все, что могло только гореть. Подверглась разорению и церковь Успения Богородицы с приделом св. Дмитрия Ростовского Чудотворца.

Священник А.И. Дергачев рассказывает в своих записях: "Видя всего завода гибель, я едва мог бегством спастись и отплыл по озеру в малом боту на остров, находящийся от завода с версту. Отсюда я видел, как все наше селение в единственный пламень претворилось. Такое плачевное позорище происходило от начала злодейского нападения до истребления всего завода не более 5-ти часов"44.

Все строения Каслинского завода сгорели, а домна развалилась. Также сильно пострадала плотина, ее вешняки и свинки выжжены были дотла. Из 20-ти горнов осталось 16, но и они требовали ремонта. Убыток от разрушения завода составил 35000 рублей, было увезено денег 8600 рублей. Разных припасов или увезено, или сожжено на 21883 рубля. Сожжено было 270 дворов в заводском поселке на 35000 рублей. Разграблен конный завод и угнано лошадей на 15000 рублей. Прочие убытки составили 6000 рублей. Общая сумма убытков составила 121483 рубля45. Вместе с жителями Кыштымских и Азяш-Уфимского заводов погибло или взято в плен было мужчин − 119, женщин −14.

Впечатление очевидца было удручающим: "Касли(нск) стал степью и делалось все безнадежным"46. На указ Берг-Коллегии о восстановлении разрушенных заводов Н.Н. Демидов категорично заявил, что "до тех пор, пока не произойдет усмирения башкирцев, он не имеет никакого способа привести свои заводы в прежнее действие"47. Восстановление Каслинского и двух Кыштымских заводов началось только в апреле 1775 года, когда стало очевидно, что Пугачевский мятеж окончательно подавлен.

К этому времени, согласно историко-географическому описанию, Н.Н. Демидов окончательно поселился в Москве, где им была построена усадьба с каменными строениями и садом. Дом находился "за Земляным городом, в новой Бассмановской улице, в Приходе церкви Петра и Павла"48. До этого у него был свой дом в Екатеринбурге, где он и проживал.

Восстановление разрушенных заводов было тогда главной заботой Н.Н. Демидова. По его просьбе с Сергинского и Верхне-Уфалейского заводов были направлены в Каслинский и Кыштымские заводы лучшие мастера для выплавки чугуна и выработки котельного и листового железа49. Для освидетельствования демидовских и других заводов на Урал были посланы члены Берг-Коллегии статский советник И.Е. Глебовский и надворный советник Н.В. Перфирьев50. Для того чтобы как-то облегчить бедственное положение заводских крестьян и мастеровых, Екатерина II вынуждена была именным указом о банках, предоставить разоренным людям ссуду сроком на десять лет. В связи с этим Н.Н. Демидов просил в письме от 22 июля 1775 года своего поверенного отправиться в Оренбург для займа в банке не менее 100 тысяч рублей.

После подавления пугачевской смуты жители демидовских заводов, боясь башкирских набегов, со страхом отправлялись на выполнение работ вне селений, которые были укреплены. Тогда заводские приказчики командировали к Демидову в Москву специального нарочного − служителя Прохора Полякова. 30 мая 1775 года он доставил "самых исправных, со штыками, панцирями и со всеми солдатскими приборами, ружей 100 штук, да карабинов 150 штук"51, а также предписание Демидова от 4 марта 1775 года приказчикам Абраму Денисову и Никифору Блинову, который вступил в должность вместо казненного Селезнева52. Вместе с тем Н.Н. Демидов, обращаясь в правительство, просил: "Как заводы лежат внутри Башкирии, то по причине от сих легкомысленных башкирцев предпринять... наиспособнейшие меры"53.

В правительственном распоряжении от 19 апреля 1775 года граф П. Панин предписывал генерал-поручику А.В. Суворову: "...Этот народ многими временами довольно испытан в колебаемости и многих бунтах..., принять предосторожности..., в особенности в весеннее время..., предостеречь еще капитулярных на заводах людей, так как в государстве эти люди составляют значительный капитал... Мясниковых, Твердышевых, Лугининых и наипрелестнейше рекомендуемых к предостережению заводы с окрестностями дворянина Н.Н. Демидова, по соразмерности расставить лагери и следить за ...башкирцами, о чем доносить ему рапортами как можно чаще"54.

После подавления восстания 1773−1775 годов и восстановительных работ на Каслинском заводе уже в конце 70-х годов XVIII века был достигнут уровень производства допугачевского времени и производительность завода поддерживалась на этом уровне, с некоторыми колебаниями, до конца XVIII − начала XIX веков.

 

Производительность Каслинского завода. 1780-1806 гг.

Годы

Число

Продукция

 

домен

молотов

Выплавлено чугуна

(тыс. пудов)

изготовлено железа

(тыс. пудов)

1780

1

11

137,6

113,8

1790

1

12

106,4

св. нет

1795

1

12

154,9

св. нет

1800

1

12

135,6

055,0

1802

1

св. нет

176,8

св. нет

1803

1

св. нет

150,1

св. нет

1804

1

св. нет

144,6

св. нет

1805

1

св. нет

85,5

св. нет*****

1806

1

св. нет

113,8

св. нет

 

Производительность Каслинского завода. 1753−1805 гг.

Годы

Проплавлено руды

(в пудах)

Выплавлено чугуна (в пудах)

Выковано железа

(в пудах)

17531775******

6.440.000

3.700.000

1.610.000

17761796

6.505.482

2.464.791

2.036.647

1797

243.791

107.885

80.733

1798

291.899

120.733

(?) 113.373

1799

327.320

134.950

81.830

1800

334.117

135.610

(?) 55.022

1801

328.379

147.228

(?)

1802

389.448

176.799

76.939

1803

219.220

150.129

51.057

1804

220.972

144.604

66.122

1805

178.679

85.650

86.665*******

 

Появившийся дополнительный чугун пошел на отливку тяжеловесного оборудования в больших количествах. К примеру, в 1781 году было выплавлено штыкового чугуна 75.308 пудов, а 45.800 пудов ушло в "разных литейных заводских тяжеловесных припасах в песок". Всего было получено чугуна 122.623 пуда. 1515 пудов чугуна было выбрано из шлака55.

В 1800 году доменная печь Каслинского завода выплавила 135610 пудов, из них произведено 92.204 пуда штыкового чугуна, 42.054 пуда тяжеловесных заводских припасов, 1.352 пуда чугуна было выбрано (жуков) из шлака"56. Себестоимость каслинского железа (без транспортных издержек) составила 40 копеек с пуда и выше. Себестоимость чугуна − 25 копеек с пуда и выше57.

Куда же шли изготовленные заводом железо, чугунное тяжеловесное литье? Вторая половина XVIII века была уникальным периодом в истории крепостной России. Это был, пожалуй, единственный период, когда через Санкт-Петербургский порт в больших количествах вывозился в Западную Европу, большей частью в Англию, уральский, и каслинский в том числе, металл. Это произошло из-за кризиса в английской металлургической промышленности, вызванного истреблением Англией своих лесов, служивших топливной базой тогдашней древесноугольной металлургии. Выплавка английского чугуна на древесном угле была сведена к минимуму, а производство с применением минерального топлива (кокса) в промышленном масштабе еще не получило должного развития. Вывоз уральского металла за границу в больших размерах значительно стимулировал горнозаводскую промышленность края. Уральские заводчики всеми правдами и неправдами старались увеличить производство металла и гнать его водным путем в Санкт-Петербургский порт. Незначительная часть продукции Каслинского завода продавалась по пути.

Караван, состоявший из 15−20 барок, спускался с Сорокинской пристани (сейчас это поселок Шемаха) по Уфе−Белой−Каме. Затем по Волге через Вышневолоцкий канал−оз. Ильмень−р. Волхов − Обводной канал−р. Неву направлялся в Санкт-Петербургский порт.

В Казани, Нижнем Новгороде, Симбирске, Чебоксарах полосовое железо продавалось от 50-ти копеек и выше; в Ярославле, Твери от 55-ти до 60-ти копеек с пуда (иногда дешевле)"58. Но большая часть каслинского железа шла за границу. "...Железа на внутренний расход в продажу происходит некоторое число, − говорится в ведомости Главного правления заводов 1761 года, − а протчее больше гораздо в заморский отпуск продается от 70-ти до 75-ти копеек с пуда и свыше, и ниже..."59.

Стоимость провоза полосового железа от Каслей до Казани, Симбирска, Чебоксар составляла в конце 50−60-х годов XVIII века 6−7 копеек с пуда, до Твери − 9−10 копеек с пуда, до Cанкт-Петербурга − 14−18 копеек с пуда железа60. Это был удачный период для торговли металлом. Однако, несмотря на благоприятную рыночную конъюнктуру, Каслинский завод не мог воспользоваться ею в полном масштабе. Главной причиной этого была нехватка рабочих рук. Восстановление и дальнейшая работа завода требовали не только высококвалифицированных специалистов, необходимы были рабочие, которые бы занимались заготовкой древесины, выжиганием древесного угля, добычей железной руды, строительных материалов, а также перевозкой сырья и готовой продукции. Больших надежд на приписных крестьян Сибирской и Оренбургской губернии заводовладельцу испытывать не приходилось. Пугачевский бунт показал, на что они способны. Но Н.Н. Демидовым проблема рабочих рук все-таки была решена.

Не надеясь на приписных крестьян, Демидов купил у бергмейстера Г.Н. Клеопина расположенное неподалеку от Каслинского завода село Воскресенское с деревнями Знаменской, Клеопинской и Григорьевой. По купчей крепости от 10 января 1784 года Н.Н. Демидов купил Воскресенское село с деревнями у Г.Н. Клеопина за 35400 рублей61. Вместе с деревнями Н.Н. Демидову отходила территория "с пашнею, с лесом, с сенными покосами, рыбными ловлями и со всеми угодьями", обмежеванная еще по Указу Оренбургской губернской канцелярии от 28 января 1751 года62. Ранее эта земля принадлежала башкирам Салзыцкой волости. За заслуги перед Отечеством была передана в вечное владение отцу Г.Н. Клеопина, надворному советнику Никифору Клеопину по вышеназванному указу 1751 года. С покупкой этого имения Н.Н. Демидов приобрел 550 душ (295 мужского и 255 женского пола), что явилось практическим решением многолетней проблемы дефицита рабочей силы на Каслинском заводе.

В марте 1784 года Н.Н. Демидов купил также у князя М.И. Долгорукова в Саратовском наместничестве (Кузнецкий округ) село Дмитриевское "Тютняры тож"63. Крестьяне были переведены на Урал в дачу Кыштымских заводов и основали село Рождественское с деревнями Беспалово, Смолино, Губернское. Эта торговая сделка была произведена потому, что Н.Н. Демидову стало известно, что в правительстве в начале 1784 года рассматривался вопрос об изъятии у частных заводчиков излишних приписных крестьян. Причем сделка была оформлена не как покупка к заводам, а как покупка по дворянской привилегии64. В открытую Н.Н. Демидов переводить, покупать крестьян для заводских работ не мог, так как еще в 1762 году вышел указ, который запрещал покупку крестьян к заводам с землей и без нее65.

Таким образом, с получением фактически более чем 1000 душ крестьян мужского пола к трем заводам (двум Кыштымским, Каслинскому) Н.Н. Демидов окончательно решил проблему рабочих рук. В письме Н.Н. Демидова заводским приказчикам от 20 февраля 1785 года есть явное тому подтверждение: "работы все исправлять уже своими заводскими точно. Не надеясь на такие размазни (приписных), людей же у вас своих заводских ныне с клеопинскими и саратовскими будет весьма много с избытком, знаю излишеством".

После Пугачевского восстания усилился и приток старообрядцев. В церковной летописи Вознесенской церкви Каслинского завода этот факт отмечен в разделе "Раскол": "Особенно раскол начал расти и увеличиваться после Пугачевского бунта, когда для завода потребовалось новое переселение рабочих из средней России..."66. В летописи отмечается также, что в 1774 году в Каслях было зарегистрировано 56 раскольников67. Но сколько было старообрядцев в действительности, вряд ли кто назовет.

Некоторые авторы книг и статей о старообрядчестве утверждают, другие предполагают о связи Демидовской династии со старообрядческим центром на р. Выге (Выговское общежитие). Подчеркивается и тот факт, что все приказчики и управляющие демидовских заводов были старообрядцами68. В статье Н.Г. Павловского "Демидовы и старообрядчество XVIII века" говорится: "Нельзя, конечно, обойти вниманием их роль в управлении заводами. Первых приказчиков и служителей назначали непосредственно сами Демидовы... почти на всех ведущих должностях оказывались старообрядцы"69. Не явился исключением в этом отношении  и Каслинский завод. Один из первых приказчиков завода Яким Аврамов − старовер70, приказчик после Пугачевского восстания Яков Серебряков − старовер, и этот список можно продолжить до конца 30-х годов XIX века.

В летописи Вознесенской церкви также подмечен этот факт: "Тяготение Расторгуевых к расколу не ограничивалось сферой их внутренней духовной жизни, оно проявлялось и вовне и сказывалось даже в заводском управлении. Так, все более или менее видные служебные заводские должности занимались староверами"71.

О повседневной жизни старообрядческого населения Каслей второй половины XVIII века имеется немного сведений. Некоторые данные по этому вопросу можно извлечь из переписки Н.Н. Демидова и приказчиков. Писем, адресованных Н.Н. Демидову, было 148. Важно отметить, что в демидовских письмах за повседневными будничными распоряжениями по заводскому устройству, определенно просматривается и иной, тайный смысл. К примеру, если вчитаться в письмо Н.Н. Демидова от 8−9 февраля 1790 года, то становится понятным, что его явная брань в отношении староверов больше похожа на предостережение от необдуманных поступков, чем на желание искоренить инакомыслие. Видимая грубость послания − прикрытие от посторонних глаз. Учитывая систему доносительства, которая присутствовала в заводской жизни (письмо Н.Н. Демидова является разбором доноса, который состоял из более чем 20-ти пунктов), это становится вполне понятным. Никита Никитич, выступая беспристрастным судьей между доносителями, Которые придерживались официального православия, и старообрядцами Каслей и Кыштыма, оставаясь видимым ревнителем господского интереса, был по сути своей тайным и могущественным покровителем старой веры.

Возможно, что с целью сохранения за Каслинским заводом места, где можно было старообрядцам не только временно укрыться, но и жить полноправной жизнью, и было составлено его духовное завещание на имя Петра Григорьевича Демидова. Реальная жизнь показала, что как только завод уходил из рук покровителя или владельца-старообрядца (тайного или явного), для старообрядческой общины наступали тяжелые дни, преследования и репрессии. Духовное завещание Н.Н. Демидова было составлено еще в 1786 году72.

В последние годы своей жизни Н.Н. Демидов поселился в Санкт-Петербурге. Точной даты переезда из Москвы в столицу пока не установлено, но известно, что в 1785 году73, он уже жил в Санкт-Петербурге, где имел два дома.

Умер Никита Никитич 20 декабря 1804 года. Похоронен в Александровской Лавре на Лазаревском кладбище. Могила цела. На могильной чугунной плите отлито:

"Здесь предано земле тело в бозе почившего дворянина Никиты Никитича Демидова. Родился 1728−1804 20 декабря. Было 76 лет"74.

После смерти Н.Н. Демидова, согласно его духовному завещанию, владельцем двух Кыштымских и Каслинского завода стал П.Г. Демидов, но ненадолго. В 1809 году он продал их с позволения Горного департамента, Вольскому купцу 1-й гильдии Льву Ивановичу Расторгуеву за 700000 рублей. Согласно купчей от 2 сентября 1809 года вместе с заводами Расторгуеву отошли и два села − Рождественское и Воскресенское с деревнями: Беспалово, Смолино, Губернское, Григорьева, Знаменская, Клеопинская и судовая пристань Сорокинская (Шемаха) Красноуфимского уезда75.

 

* Если точнее, то Демидовы просто не успевали переселить необходимое количество крестьян, так как из-за волнений крестьян центральных губерний, вызванные этими переводами на Урал, они были запрещены Указом Сената.

** Струмилин С.Г. История черной металлургии в СССР. М. 1954. Т.1. С. 460, 462, 467.

*** Возможно это был служащий Каслинского завода Самойлин. Одну его рукопись смотрел сам В. Г. Дружинин.

**** Златоуст.

***** Струмилин С. Г. История черной металлургии в СССР. М. 1954. Т.1. С. 473, 479,487, 494-495, 502- 503.

****** В 1774-1775 годы завод бездействовал из-за участия каслинских мастеровых в Пугачевском восстании, таким образом в первых двух строках таблицы приведены сведения за 20-летний период: с 1753 по 1773 годы и с 1776 по 1796 годы.

******* Головщиков К.Д. Род дворян Демидовых. Ярославль. 1881. С. 170. Сведения, приведенные Головщиковым в разделе "Производство железа", требуют уточнения.

 

1. Головщиков  К.Д.  Род дворян  Демидовых.  Ярославль 1881. С. 86.

2. Там же. С. 45.

3. Там же. С. 86.

4. Там же. С. 92.

5. Лобанов-Ростовский. Русская родословная книга. 1895. Т. 1−2. Генеалогия (таблица).

6. Материалы по истории Башкирской АССР. М. − Л. 1956. Т. IV. Ч. 1. С. 42.

7. Павленко Н.И. История металлургии в России XVIII в.: Заводы и заводовладельцы. М. 1962. С. 104.

8. Материалы по истории Башкирской АССР. М. 1956. Т. IV. Ч. 2. С. 247.

9. Там же. С. 253.

10. Головщиков К.Д. Род дворян Демидовых. Приложение. С. 36.

11. Там же. С. 36.

12. Материалы по истории БАССР. М. 1956. Т. IV. Ч. 2. С. 316.

13. Там же. С. 248.

14. Там же. С. 315.

15. Там же. С. 250.

16. Там же. С. 248−249.

17. Брокгауз Ф.А., Ефрон И.А. Энциклопедический словарь. Т. IX. Спб. 1893. С. 255.

18. Материалы по истории БАССР. Т. IV. Ч. 2. С. 251.

19. Там же. С. 250.

20. Струмилин С.Г. История черной металлургии в СССР. М. 1954, Т. 1. С. 332.

21. Материалы по истории Башкирской АССР. Т. IV. Ч. 2. С. 316,1

22. Там же. С. 317.

23. Там же. С. 254.

24. Там же. С. 314.

25. Там же. С. 252.

26. Там же. С. 315.

27. ГАСО. Ф. 24. Оп. 2. Д. 592. Л. 7.

28. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. Д. 436. Л. 7.

29. Архив Каслинского  музея художественного литья.  Ф. 1. Д. 1. Л. 12.

30. Там же. Л. 11.

31. Там же. Л. 11.

32. Там же. Л. 11.

33. Там же. Л. 11.

34. Там же. Л. 11.

35. Там же. Л. 12.

36. ГАЧО. Ф. И.-172. Оп. 1.Д. 436. Л. 7. Кашинцев Д.А. История металлургии Урала. М.−Л. 1939. С. 139.

37. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. Д. 436. Л. 7 об.

38. Головщиков К.Д. Род дворян Демидовых. Приложение. С. 36−47.

39. Кашинцев Д.А. История металлургии Урала. Приложение № 9.

40. ГАСО. Ф. 24. Оп. 2. Д. 678. Л. 9.

41. Кашинцев Д. А. История металлургии Урала. С. 139.

42. ГАЧО. Ф.И.-172. Oп. 1. Д. 436. Л. 3.

43. Архив Каслинского музея художественного  литья.  Ф. 1. Д. 1. Л. 12.

44. Там же. Л. 12.

45. Кашинцев Д.А. История металлургии Урала. Приложение № 9. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. Д. 436. Л. 8.

46. Архив КМХЛ. Ф. 1. Д. 1. Л. 12.

47. Там же. Л. 12.

48. Глухов Н.Ф. Чертовы ворота. Челябинск. 1992. С. 82.

49. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. Д. 436. Л. 9 об.

50. Там же. Л. 9 об.

51. Там же. Л. 10. 52. Там же. Л. 10.

52. Кашинцев Д. А. История металлургии Урала. Приложение № 9.

54. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. Д. 436. Л. 10 об.

55. ГАСО. Ф. 24. Оп. 2. Д. 1056. Л. 19.

56. ГАСО. Ф. 24. Оп. 2. Д. 890. Л. 10 об.

57. Материалы по истории БАССР. Т. IV. Ч. 2. С. 253.

58. Там же. С. 254.

59. Там же. С. 254.

60. Там же. С. 254.

61. ГАЧО. Ф. И.-172. Oп. 1. Д. 55. Л. 2.

62. Там же. Д. 1015. Л. 2−20.

63. Там же. Д. 44. Л. 84. Л. 38−40.

64. Смирнов С.С. Заводовладелец и приказчики. // Демидовский временник. Кн. 1. Екатеринбург. 1994. С. 224.

65. Белов В.Д. Исторический очерк Уральских горных заводов. Спб. 1896. С. 39.

66. Архив КМХЛ. Ф. 1. Д. 1. Лл. 12−13.

67. Там же. Л. 12.

68. Шакинко И. Демидовы. Урал. 1993. № 10. С. 243−244.

69. Павловский Н.Г. Демидовы и старообрядчество XVIII в. // Демидовский временник. Кн. 1. Екатеринбург. 1994. С. 46.

70. Головщиков К.Д. Род дворян Демидовых. Приложение. С. 44.

71. Архив КМХЛ. Ф. 1. Д. 1. Л. 12−13.

72. ГАСО. Ф. 24. Оп. 25. Д. 18. Л. 64.

73. Смирнов С.С. Заводовладелец и приказчики. // Демидовский временник. Кн. 1. С. 209.

74. Петербургский некрополь. Т. 2. Спб. 1912. С. 31.

75. ГАСО. Ф. 24. Оп. 25. Д. 18. Л. 64.